Что есть стандарт красоты и надо ли ему следовать? — SekretKray.RU

Что есть стандарт красоты и надо ли ему следовать?

Каков стандарт красоты и можно ли его вычислить вообще? Человечество издавна задается этим вопросом. В каждый исторический период, в любой мало-мальски развитой культуре существовал свой эталон женской красоты, и женщины всегда стремились ему соответствовать. Современный идеал знаком всем до боли — он широко растиражирован всеми средствами массовой информации. На подиумах, в рекламе, на обложках глянцевых журналов одно и то же: высокий рост, впалые живот и скулы, костлявые бедра, тонкая талия и голодный взгляд.

Что есть стандарт красоты и надо ли ему следовать?

Что есть стандарт красоты и надо ли ему следовать?

Глобализация мировой экономики, Интернет и спутниковое телевидение позволяют в любой точке планеты получить практически любую информацию. Так что стремиться к образу идеальной красавицы начинают даже там, где традиционно национальная культура базировалась на противоположных представлениях о красоте. И если раньше мы считали анорексию заболеванием, распространенным преимущественно в Северной Европе, сейчас она движется по миру, можно сказать, семимильными шагами.

«..Анорексик наплевательски относится к вставкам «доброжелателей» о ближайших психиатрических лечебницах и обзываниям. Примерно как курильщики к кричащим рекламам: «Грамм никотина убивает лошадь». Сколько из алкоголиков и курильщиков, заядлых и плотно подсевших, знают о вреде своей излюбленной привычки? И сколько бросают? И зачем вообще начинают? Так что констатация факта о ненормальности и поломке чего-то внутри черепной коробки — это бессмыслица, это неактуально, и это мы слышали триллионы раз. Неоригинально. А обзывания дистрофиком — это не обзывания. Это, да-да, не смейтесь, комплименты. Если тебя пугаются бабульки на лавочках около подъезда, когда ты проходишь мимо, если они с жалостью, замерев, перестав щелкать семечками и языками, выдавливают: «Господи, скелет» — ты идеальна. Ты добилась того, ради чего анорексия питается нами, вылизывая все до последнего с каждых изголодавшихся органов и клеток тела. Это то, что вдохновляет на новые шаги к опустошению своего «изнутри» и наполнению своего «внутри». Сотканные идеалы повсюду. Для воспаленных девичьих мозгов великолепные фотографии с обложек журналов становятся пособием на пути к совершенству. Только две вещи не учитываются при старте на сей забег — невозможность остановиться, войдя во вкус, и то, что данное великолепие не что иное, как искусная компьютерная обработка. Дайте мне парочку хорошо известных обширной, просвещенной в технологической сфере аудитории программ, неудачную фотографию с жуткой девкой, и я за пару кликов превращу лягушку в принцессу. Так процветает шоу-бизнес, так заколачивают деньги модели, которые вовсе не модели, а по внешнему виду скорее напоминают прыщавых контуженных,— и так страдает публика, любезно открывая двери в мир голодухи и гламурных диет. Догламурились. Доголодались. Теперь самим страшно. А нам-то что? Нам — хорошо. Мы сотворили идеалы по вашим стандартам, мы ими и живем…»

В конце 2006 года общественность Бразилии была шокирована четвертой смертью от истощения девушки-студентки, которая последовала почти сразу за тремя предшествующими. Всем погибшим было около 20 лет. Таким образом, анорексия перешагнула границы Северного полушария. Глобализация в этом плане сослужила далеко не лучшую службу.

Но со второй половины прошлого века индекс Кетле девушек-участниц прогрессивно снижался вплоть до критического показателя 18,5. Согласно критериям Всемирной организации здравоохранения эта цифра уже однозначно соответствует дистрофии.

Дошло до того, что озабоченные власти пытаются противостоять модной индустрии и требуют убрать с глаз долой моделей, явно страдающих анорексией. Не так давно в Великобритании редактор одного из модных журналов после настойчивых увещеваний со стороны представителей правительства Ее Величества поместила на обложку фотографию Каллисты Флокхарт с вызывающей надписью: «Я худая, а вам какое дело?».

Модельеры сопротивляются изо всех сил. Им очень удобно одевать в свои наряды девушек с плоской грудью, узкими бедрами и ярко выраженной талией, вряд ли индустрия красоты так просто сдаст свои завоеванные позиции.

Что движет людьми, сознательно толкающими девушек в объятия смертельной болезни? Это останется на их совести. В Испании, где от расстройств пищевого поведения страдают, по разным данным, от 100 до 500 тысяч женщин, власти объявили войну не только тем модным показам, на которые в качестве моделей привлекались чрезвычайно изможденные манекенщицы, но и интернет-сайтам, пропагандирующим идеи нездоровой худобы. Один из таких сайтов был закрыт после объявления им конкурса «Великая Ана» («ан-на» — сокращенное наименование анорексии, которое широко используется во Всемирной Паутине участниками всевозможных форумов). Участницы конкурса получали баллы за то, что в течение дня отказывались от пищи, наградой было обещание места на почетном подиуме.

«…Заползаю в излюбленное сообщество eating disorders (форум на одном из интернет-сайтов), где мы общаемся и обмениваемся опытом. Анорексики — как меньше съесть и лучше отмазаться, булимики — как вызвать рвоту и не позволить лицу распухнуть а-ля я-бомба-года после очередного срыва…»

«…Сообщество eating disorders — это pro или anti? Что делаем мы сами: стараемся излечиться или находим новые методы заболеть сильнее? Самообманываемся и самоутверждаемся? Там объективно наплевать на очередную мочалку, пришедшую и запостившую что-то о том, как плохо быть анорексиком, как надо правильнее открыть глаза (и желательно при этом не вставлять в них спички), какие мы все бедные, несчастные, сголодавшиеся и помирающие. Старательная помощь обходиться стороной, как бы банально это ни звучало. И даже если какими-то высшими, могучими силами я читаю это, осознаю, соглашаюсь, примиряюсь, то через секунду отбрасываю, как лишний хлам, желающий пропитать мозг ненужностью. Тут все всё понимают. И никто не хочет избавляться от этого. Я — точно не хочу. И мне фиолетово на тех, кто пытается достучаться. Пусть лучше постучат себе где-нибудь чем-нибудь. Анорексия — это такая маленькая занозка, которая расползлась по сознанию настолько поверхностно-облигающе и плотно, что не дает, как в рекламе с яйцами про какую-то зубную пасту, пробить скорлупу своих устоявшихся понятий.

Нет, вы не поймите меня неправильно, дорогая редакция, я читаю, я уважаю искусство, стараюсь (порой) впечатать себе в голову, что они — «антиана» — правы, что, надо обязательно следовать их советам, начать кушать и перестать загонять пошагово тельце в гробик. Но не помогает это! Не помогает! Не достучаться! Не пробиться! Самыми мощными средствами. Самыми наглядными. Не-про-би-ться! В ход идут очаровательные фотографии анорексиков на пляже. Даже не анорексиков, а чего-то такого типа костей нежно прикрытых кожей. Ха-ха-ха, мы, как и все, смеемся над ними, закрываем окно браузера и… продолжаем голодать. Никто из нас не видит этого в себе. Мы все видим вокруг, мы цепко хватаемся за недостатки и пороки окружающего мира, но мы знаем, что сами — самые правые из всех самых правых, левых и серединчатых. Так что сообщество совсем не anti, сообщество скорее pro. Всегда прочитают, всегда похвалят и поддержат…»

Рост количества расстройств пищевого поведения отмечается и среди мусульманских женщин, которые живут по шариату, скрывая и лицо, и тело от посторонних. Сторонники традиций ислама отрицают возможность появления излишней озабоченности собственной фигурой у своих женщин, однако факты утверждают обратное. Впрочем, и здесь все можно списать на воздействие западной культуры и распространение европейского стандарта идеальной красавицы.

В России количество девушек, страдающих нервной анорексией и булимией, тоже увеличивается. И у нас это связывают с воздействием средств массмедиа, пропагандирующих не достижимые для большинства идеалы красоты. Но если спросить у мужчин, какая девушка выигрывает в их глазах — с женственной фигурой и красивыми формами или костлявая, длинноногая, с плоской грудью… Впрочем, зачем об этом спрашивать? Достаточно посмотреть любой из выпусков «Плейбоя».

«…Мы стоим с Мишей в прихожей моего дома. Он завязывает ботинки, поднимается и устало смотрит в глаза. Я чувствую этот лед, холод, перемешанный с жалостью и непозволительной роскошью бросить меня. Я знаю, он боится это сделать. Лезвие, по которому я гуляю с этой откровенностью: «У меня анорексия», пугает людей вокруг. Кем он будет, если уйдет и захлопнет дверь? Причиной суицида на почве «Аню никто не любит», причиной, по которой эта сумасшедшая перестанет есть совсем, доведя сердце до остановки? Никто не хочет брать на себя такую ответственность. Осознаю. Но и быть со мной ему больно: кому нужна депрессивно-пассивная девушка с раздвоением личности на себя и анорексию? Кому нужны больные и инвалиды?

Врачам с их зарплатами, но вовсе не молодым парням, которым хочется без напряга отрываться и хохотать со своими избранницами, поедая пиццу перед телевизором за просмотром очередной тупой американской комедии. Осознаю. Хотя через минуту хищный зверек выползет на липкую поверхность моего понимающего реальность «я» и оближет языком искажения и стремления к идеалу.

— Миш,— тяну я,— я все понимаю. Если не хочешь, можешь больше не приходить. Не хочу вешать на тебя свои проблемы…

В это время больно царапает по сердцу, я понимаю, как он мне дорог, как хочу быть с этим человеком, тонуть в нем, растворяться, продолжать его…

— я хочу, чтобы нам обоим было хорошо, понимаешь?

— Да,— он натягивает куртку.

— Поэтому я все пойму, если скажешь, что больше тебе не нравлюсь. Только скажи.

— Что сказать?

— Что я больше тебе не нравлюсь и…

— Нравишься,— перебивает он.

Но я понимаю, что это не предложение. «Нравишься». Это часть. Часть предложения. За этим «нравишься» должно следовать «но».

— «Но…»,— завожу я, делаю паузу, вглядываюсь в смущенные и испуганные зрачки Миши,— «но ты слишком худая», да?

Он молчит.

— Скажи это. Скажи.

Анорексия выпила меня, она забрала к себе и ни с кем не хочет делить. Секс со мной, отношения со мной — это траханье мозгов. Чем она и занимается круглосуточно, отвлекая от еды, травя своим совершенством полового акта с головной частью организма. Мужчинам ничего не остается. Они не собаки, которые бросаются на кости. А во мне есть только кости. Сексуально привлекательными кости и мозг быть по определению не могут. Потому что большая часть населения сей планеты падает в обморок даже при виде крови, что уж говорить о внутренних органах. И сейчас, стоя перед ним в маленьком черном французском платье, которое я купила в Лондоне, сплетая, как лианы свои ноги, и обнимая худые руки, бывшие предметом моей гордости еще месяца два назад, я опускаю глаза и жду его приговора. Его последнего взгляда на меня, его жалобного «прости» и топот уходящих ног. Навсегда. Я знаю, что нравилась ему. Нравилась. В прошедшем времени. В настоящем — нет резона это отрицать — есть лишь отвращение, вылепленное мною самой. Мужчины любят глазами. Это факт. Они не любят трехметровый слой жира, но не любят и ходячий мешок с кальцием, аки кости. Только понять это, впечатать в свою черепную коробку я не могу. Секундные просветы туманятся и исчезают под ней, моей любимой. Той, с которой я говорю по ночам. Расставлять приоритеты между ней и мужчинами так сложно, невыносимо. Как будто в руки навалили тонну кирпичей и просят сбегать отнести до ближайшей стройки личности. Мне хочется нравиться мужчинам, но страх обидеть анорексию не позволяет перешагнуть через себя за кирпичами. После любой еды наступает это чувство, не желаемое смываться даже литрами соленых безжалостных слез, мыслями: «Я толстая», «Меня никто не полюбит», чувством стыда и шарика — баллона с гадостью жизни, с топливом для среднестатистического организма. Я делаю это — порыв, осознание, еда. Радость.

И сейчас Миша уйдет, больно ударив последними словами:

— Я боюсь к тебе прикасаться. Я боюсь тебя сломать…»

Однако если красота — это нечто эфемерное, неподвластное расчетам, то определить нормальную степень упитанности довольно просто.

С большей точностью выявить норму или наличие отклонений в весе в ту либо иную сторону позволяет широко используемый индекс Кетле, или индекс массы тела. Для расчета необходимо разделить массу тела в килограммах на рост в метрах в квадрате. Высокая степень точности расчетов достигается при соответствии близких к средним показателям роста (юноши 168-188 см, девушки 154-174 см).

Показатели индекса Кетле, свидетельствующие о нормальном состоянии жирового обмена в возрастной категории 19-35 лет, составляют 19-25 кг/м1, в возрастной категории старше 35 лет — 21-27 кг/м1. Пример расчета: девушка, 19 лет, вес 60 кг, рост 178 см (1,78 м).

60 / 1,78 х 1,78 = 18,9 кг/м1

В нашем примере показатель индекса Кетле находится за пределами нормы, но отстоит от нее совсем недалеко. И хотя эксперты ВОЗ считают девушек, чей показатель индекса Кетле меньше 19 кг/м1, болезненно худыми (с выраженными признаками дистрофии), в данном случае может быть достаточно прибавки в 1-2 кг для получения идеальной массы тела.

В любом случае стандарты здоровья имеют предпочтение перед стандартами красоты.

«…Я смотрела на людей, которые ели, травили себя всякими гамбургерами, Fish and Chips с содержанием жира больше, чем с содержанием самой рыбы, кока-колой, пирожками и уткой по-пекински, и сама как будто наедалась, наполнялась чем-то. Запахом, воздухом, атмосферой. Мне было хорошо от того, что я лицезрела это еще больше от того, что я прощупывала под своей одеждой. Джинсы стали немного большими, можно было купить новые кофточки и пару маечек. Этим мы и занималась с Раминой по выходным, а иногда я одна, вместо обеда, гуляла по центральной, единственной улице с кучей магазинчиков, маленькому раю для шопоголиков…»

Наверное, у каждой женщины в жизни были периоды, когда она стремилась похудеть. Поэтому здесь нашу героиню нетрудно понять. Все мы когда-то «сидели» на диете, читали о них в газетах, журналах и слушали откровения звезд по телевизору, перенимая их опыт по избавлению от лишних килограммов. Иногда встречаются самые нелепые сочетания продуктов, и, кстати, диета «кофе — шоколад» одно время тоже рекламировалась достаточно широко. Помнить следует о том, что можно использовать ограничения в питании временно (подчеркиваем!), например в течение одного месяца. Если же затем вернуться к привычному рациону, это не особенно повредит здоровью. Но после полугода такой диеты реально стать хронически больным человеком. И всю оставшуюся жизнь питаться со строгими ограничениями уже лечебной диеты.

«…Говорят, главное — любить себя, тогда и другие тебя полюбят. Л еще говорят, что главное — жить с гармонии с собой. Но если эта гармония не укладывается в человеческие стандарты? Если мне комфортно вот так, с 36 кг, а обществом это лишь жалобно осуждается и встречается немыми порывами помочь или накормить? Если моей гармонии необходим парень, а он только пугается от прикосновения к костям? И, произнося фразу: «Какая же ты худенькая…» — навсегда стирает мой телефон из мобильника. Понять этого не могу. Для кого быть? Для кого существовать? Мне самой нравится это более ли менее аристократическое лицо, которое вылепило мой образ после года анорексии. Я ненавижу свои щеки, выползающие всякий раз при — хотя бы — 40 кг. Что говорить про 55? А что говорить про мою норму? Глупые общественные нормы какого-то заучки-медика. Он не подумал о том, насколько несчастны могут быть девочки в своей норме, если из щек выпирает килограмм сала или пузо торчит на три сантиметра дальше желаемой пропорции. Он не подумал, сколько диет изобретут женские умы, дабы доказать, что норма — это враки оглупевших медицинских экспериментаторов, проводивших опыты на обезьянах наверное..»

Во всем нужна мера. И это для здорового в целом и, что очень важно, взрослого человека. Что касается девушки подросткового или даже юношеского возраста, то в данном случае вред здоровью может быть причинен слишком большой. Во время периода полового созревания изменения затрагивают не только репродуктивную систему. Энергетические процессы идут значительно более интенсивно, чем у взрослых женщин, потребность в калориях возрастает на 20-30%, что нередко само по себе служит причиной появления постоянного чувства голода. Поэтому питание девушки в период пубертата должно строиться так, чтобы в ее рационе преобладала белковая пища, необходимая в этом возрасте для обеспечения роста и развития и почти столь же важная, как в младенчестве. Не менее нужны витамины и минеральные вещества — такие, как кальций, микроэлементы — йод, фтор, селен, железо и пр. Есть ли кальций в шоколаде? (Вопрос риторический.)

«…она что-то мельком упоминает про передачу, которую недавно видела. О том, как больная анорексией девочка, сидящая в студии, говорила о том, что толстая и некрасивая, а при этом, по словам врачей, находилась на грани смерти из-за офигительного веса, до которого довела свой организм. Что-то вроде 75 lbs. Ну вот, подумала Аня, что за елки-палки? Везде мне вставляют про какую-то дурень анорексическую. Я что, совсем больная, чтобы доводить себя до гроба? Я ем всегда, когда чувствую, что коньки должны в ближайшее время отлететь. Поэтому нечего волноваться и вешать мне на уши любимое итальянцами блюдо. На самом деле тема анорексии и всяких диет кошмарно интересна. Не зря же я подписана на тысячи различных дневников, рассылок, новостных групп касательно темы eating disorders. Да и изображать из себя жертву, которую надо обязательно пожалеть, приласкать и желательно как-то утешить материально, доставляет удовольствие. Поэтому я верчу торсом и мычу:

А почему вы начали тему про анорексию?

Она, еще секунду назад заботливо раскладывающая вилки-ложки по местам в шкафчик, замирает, опускает ладони на мой пояс и проводит рукой по животу, где так прекрасно выпирают кости — предмет моей гордости и обожания тела. Волна испуга и жалкой констатации факта; материнские глаза, которые, вторя ее тихому, но твердому голосу, выдавливают: «Вот почему, родная моя. Вот почему»…»

Что же делать? Ведь оградить девушку-подростка от информации в наше время телевидения и Интернета не представляется возможным. Да и всевозможных диет типа кремлевской и протасовской не становится меньше. Без информации нельзя, но она должна быть полной. Глянцевые журналы, как и желтая пресса, не могут жить без сенсаций. А по-настоящему полезные материалы туда не попадают. Например, уже давно известен такой способ худеть без вреда для здоровья, как низкожировая диета. Вы знаете о таком?

И конечно, внимательные родители не станут пренебрегать советами квалифицированных специалистов.

Очень важно в любом возрасте иметь возможность проконсультироваться со знающим врачом. И если он давно и хорошо знает девушку, еще со времен раннего детства, он обратит внимание на изменения настроения, самочувствия и, уж конечно, ее веса. Поэтому так важно в современных условиях каждой семье поддерживать контакт со своим семейным доктором или хотя бы педиатром. Детские врачи не откажутся посмотреть вашу дочь, даже если ей уже 16 или 18 лет. Особенно если они наблюдали ее все эти годы.

Также читайте:

Добавить Комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *